цитаты © Роберт Хайнлайн «Чужак в чужой стране»

главная > страница ОСОЗНАННОСТИ > цитатник > ЦИТАТЫ ИЗ КНИГ > © Роберт Хайнлайн «Чужак в чужой стране»

heinleinВпечатляющая книга. Фантастика, в которой поднимаются реальные земные проблемы. О спешке, присущей человечеству. О моральных принципах. Об искренности. О зрелости личности. Взгляд на человека со стороны марсианина, у которого другие ценности и видение мира. Увлекательно. Работа с осознанием.

© ilonashel

«— Как на счет сотни?
— За кого ты меня принимаешь?
— Мы уже говорили об этом, а теперь обговариваем цену. Сто пятдесят?»

«В жизни каждого человека наступает время, когда он — или она — вынужден рискнуть «жизнью, богатством и честью священной» ради дела с весьма сомнительным исходом».

«…эти существа способны выносить отрицательные эмоции, о которых и подумать-то страшно, не умирая при этом».

«У нее не было времени на эмоции».

«— Это у нас Зал Свободы, дорогая. Каждый делает то, что ему вздумается… а если он делает то, что не нравится мне, я вышвыриваю его ко всем чертям».

«За свою бурную жизнь он много раз разорялся, бывал и богаче, чем сейчас; он относился и к тому, и к другому, как к причудам погоды, и не обращал особого внимания на перемены».

«…одно из преимуществ долгой жизни то, что человек знаком со всеми мало-мальски известными персонами… и может в случае надобности позвонить кому угодно».

«К тому же его приятно щекотала мысль о возможности сделать что-то наперекор сильным мира сего. […] Предстоящая схватка с правительством планеты придала его жизни неизведанную доселе остроту».

«Не называть же зло добром только потому, что от него невозможно избавиться».

«Выбрось из головы. Худшее, что его ждет, это смерть… а она ждет нас всех через несколько дней, месяцев или лет».

«— Это для его же собственного блага.
— Это то самое, что говорят коту перед определенной операцией».

«Давай кое-что проясним: вы не живете за мой счет. Это невозможно, потому что я никогда не делаю того, чего не хочу. Возможно, так делают все, но про себя я знаю наверняка. Поэтому, будь добра, не изобретай счета, которого не существует, иначе дальше ты попытаешься вызвать в себе благодарность, а это первый шаг к полной моральной деградации. Грокаешь?»

«— Но я, наверное, не смогу научиться марсианскому!
— Ты должна попробовать».

««Торопиться»… такого понятия на Марсе вообще не было. Скорость, быстрота, одновременность, ускорение и другие абстрактные частности вечности были частью марсианской математики, но не марсианских эмоций.
И наоборот, неудержимо мчащийся поток человеческого бытия порождался вовсе не острой нехваткой времени, а неистовым зудом человеческой двуполости».

«Доктор Джубал Харшоу, шут-профессионал, ниспровергатель-любитель и тунеядец по призванию, относился к спешке почти по-марсиански. Зная, что отпущенное ему судьбой время более чем коротко, он намеревался прожить каждый драгоценный миг словно вечность — без страха, без надежды. […] Он страшно обиделся, когда обстоятельства взвалили на него тяжкое бремя спешки и уже не позволяли наслаждаться самим собой».

«…телефон обладал тем преимуществом, что Харшоу мог быть грубым с незнакомцем, рискнувшим нарушить его покой без причины».

«Случайность не объясняет Вселенную, ее недостаточно даже для того, чтобы объяснить саму себя».

«Существует ли какой-либо базис для определения предпочтительности той или иной теории? Когда ты чего-то не понимаешь — нет

«Желание не соваться в дела других составляет восемьдесят процентов человеческой мудрости».

«Если уж оседлал тигра, первое правило — покрепче держись за уши».

«Вера потрясает меня как интеллектуальная леность».

«Привычка Майка отвечать буквально и с паузами сводила на нет любую попытку выбить из него хоть какие-то сведения».

«Все бьют в ладоши и радуются… Но аплодисменты особенно хороши, когда оказываешься посреди груды мятых зеленых хрустящих бумажек».

«Поскольку я, подобно вам, сэр, не имею иного интереса к деньгам, кроме желания их тратить, для меня просто невозможно разбогатеть. И наоборот: не надо опасаться, что я когда-нибудь буду не в состоянии сотворить ту скромную сумму, которая нужна мне, чтобы питать мои пороки, поскольку любой, кто обладает здравым смыслом и не продается по мелочам, способен на это».

«— Дюк коллекционирует эту дрянь? А он показался мне таким милым.
— Он такой и есть.
— Но… я не понимаю.
Джубал глубоко вздохнул.
— Я мог бы объяснять тебе это целый день, но ты бы так и не поняла. Моя дорогая, у секса есть такие аспекты, которые, как правило, не обсуждаются между полами нашего народа. Иногда они грокаются интуитивно через пропасть, которая нас разделяет, но лишь исключительно одаренными людьми. А слова тут бесполезны. Так что просто поверь мне: Дюк — истинный рыцарь, и ему понравится эта фотография».

«Но он не спешил, «спешку» он не мог грокнуть. Он был склонен к точному распределению времени, но с марсианским подходом; расчет времени достигался ожиданием. Он заметил, что его земным братьям не хватает его восприятия времени, отчего они порой вынуждены были ждать быстрее, чем приходилось ждать марсианам. […] Он не торопился. Он грокнул, что вечность и развитие — одно и то же».

«Ни к чему спешить; ожидание все поставит на места».

«Способность радоваться неизбежному…»

«С чувством вины никогда не попадешь на небеса. Будь всегда счастлив, сын мой. Если внутри тебя всегда будет эта старая пружинка, ты будешь крепко стоять на ногах».

«Из всей чепухи, иже еси в нашем мире, альтруизм хуже всего. Люди все время делают лишь то, что хотят. Если они страдают при необходимости выбора — если выбор выглядит как «жертвенность» — можешь быть уверена, что это не более благородно, чем неудобство, вызванное жалостью… необходимостью выбора одной вещи, когда не можешь получить обе. Простой человек страдает всякий раз, когда он должен выбирать, потратить ли ему доллар на пиво или же отложить для детей, подниматься ли рано утром или потерять работу. Но он всегда выбирает либо меньшее зло, либо большее удовольствие. Негодяй и святой делают в конечном счете одинаковый выбор».

«Аналогия гораздо тоньше логики».

«Ему была приятна мысль о том, что, наконец, после долгого ожидания, он грокнул и обмыслил себя. […] Со времени своего первого перехода от роли ведомого к роли ведущего его уверенность и сила существенно выросли. […] Это правило было для птенцов. Взрослый был свободен делать так, как грокнет».

«Еще многое надо было грокнуть».

«Вселенная многообразна, и для каждого что-нибудь да найдется…»

«Если Бог не хотел, чтобы на женщин смотрели, Он создал бы их уродинами. Это резонно, не так ли?»

«Секс — это хорошо и полезно… но только если он взаимен и ведет к возрастанию близости».

«Ей всегда доставляло удовольствие, когда на нее с восхищением смотрели мужчины, достаточно привлекательные для того, чтобы захотеть коснуться их. […] О’кей, если здоровая женщина любит, когда на нее смотрят, то из этого следует, как ночь следует за днем, что здоровые мужчины любят глядеть на женщин, иначе не было бы никакого смысла!»

«Нельзя понять пустыню, пересчитывая песчинки».

«Я понял, почему люди смеются. Они смеются, когда им больно… потому что это единственный способ унять боль».

«Заметить симпатичную девушку может любой. Художник может посмотреть на симпатичную девушку и увидеть старуху, которой она когда-нибудь станет. Хороший художник может посмотреть на старуху и увидеть симпатичную девушку, которой она когда-то была. Великий художник может посмотреть на старуху, изобразить ее в точности такой, какой она есть… и заставить смотрящего увидеть симпатичную девушку, которой она когда-то была… более того, он может заставить человека с воображением армадила увидеть, что эта прекрасная юная девушка все еще жива, хотя дряхлое тело и стало для нее тюрьмой. Он может заставить тебя ощутить тихую, бесконечную трагичность того, что не рождалось еще на свете девушки, которая в сердце своем стала бы старше восемнадцати, что бы ни делало с ней беспощадное время».

«Экстаз в голове, а не во внешних проявлениях».

«Она покинула комнату, без спешки, но бегом».

«Одно из преимуществ учения в том, что по мере того, как оно выправляет твою душу, выправляется и твое тело».

«Любовь — это такое состояние, когда счастье другого человека становится необходимым условием твоего счастья».

«Ревность — это болезнь, тогда как любовь — здоровье. Незрелый разум часто путает одно с другим или полагает, что чем сильнее ревность, тем сильнее любовь, тогда как они просто несовместимы. Одно чувство практически не оставляет места для другого. Каждое может вдруг ударить в голову…»

«Этика сексуальных отношений — запутанная проблема. Каждый из нас вынужден нащупывать то решение, которое его устраивает… перед лицом абсурдного, неработоспособного и враждебного кодекса поведения, который называется моралью. Большинство из нас знает, что этот кодекс плох, и почти каждый нарушает его. Но мы платим ему дань, испытывая вину и пускаясь в неискренние словоизлияния. Этот мертвящий кодекс так или иначе управляет нами».

«Секс должен быть средством достижения счастья. Мы используем секс, чтобы сделать больно другому, а это хуже всего. Он никогда не должен причинять боль. Он должен приносить счастье или, на худой конец, удовольствие».

«Годы не прибавляют мудрости, но открывают перспективу… и грустнее всего видеть далеко-далеко позади искушения, которые ты отверг».

«В творчестве есть своего рода ловушка: работа более всего ценится тогда, когда автору уже нельзя заплатить».

«Литературная работа… Черт! Она состоит в том, чтобы гладить кошку, пока она не замурлыкает».

«Самый отвратительный способ лгать — это сказать точно отмеренное количество правды и замолчать».

«С ним обходились гостеприимно, но это скорее походило на вежливую ласковость кошки, нежели на чрезмерное дружелюбие пса».

«— Учение, — повторил Джубал. — Вот что мне нравится. Вера, на которой меня взрастили, ни от кого не требует никаких знаний. Только исповедуйся вовремя — и будешь спасен. Считай, что ты уже в безопасности в руках Христовых. Человек может быть тупицей, не умеющим считать до десяти, и вместе с тем ему позволительно считаться одним из избранников Божьих, ему гарантировано вечное блаженство. И все потому лишь, что он был «обращен». Он может не понимать Библию и даже не знать о существовании иных книг. Ваша церковь не принимает такого «обращения», насколько я грокаю…
— Вы грокаете верно.
— Человек может начать с одного только желания учиться и, если захочет, пройдет долгий и трудный путь. Я грокаю, это полезно.
— Более чем полезно, — согласился Сэм. — Необходимо. Многие концепции нельзя понять без знания языка. И учение, которое дает множество разнообразнейших знаний — от умения жить без драк до умения доставить удовольствие жене целиком вытекает из концептуальной логики… из понимания того, кто ты есть, почему ты здесь и как ты устроен — и соответствующего поведения. Счастье — это возможность поступать так, как предназначено природой…»

«Терпение — это такая значительная часть учения, что даже не воспринимается как терпение. Все происходит автоматически. Главное — не напрягаться».

«Мы, люди, должны значительно продвинуться в развитии, прежде чем научимся принимать бесплатные дары и ценить их».

«… принимать… и это гораздо труднее, чем давать».

«Среди марсиан добро и мудрость — одно и то же. […] Но одного добра никогда не бывает достаточно. Холодная мудрость тоже нужна для добрых поступков. Добро без мудрости всегда порождает зло».

«Вот чем мог бы быть союз мужчины и женщины. И чем, как я не сразу грокнул, он редко бывает. Вместо этого ему сопутствуют обоюдное безразличие, механически выполняемые действия, насилие и попытки соблазнения — все как в игре, не лучшей, чем рулетка, но менее честной… проституция, безбрачие — добровольное и вынужденное, — страх, чувство вины, ненависть, дети, выросшие в убеждении, что секс — это плохо и стыдно, что это надо прятать, что ни в коем случае нельзя доверять партнеру. Прекрасный и совершенный дар — разделение людей на мужчин и женщин — поставлен с ног на голову, вывернут наизнанку и от этого безнадежно изуродован. И любое из тех отвратительных явлений, что я перечислил, венчается ревностью».

«Психическая импотенция… если души не гармонируют, как гармонируют тела».

«— «Ты есть Бог». Это не просто фраза, наполненная радостью и счастьем. Это вызов… И бесстрашное, лишенное стыдливости принятие на себя персональной ответственности. — Он погрустнел. — […] Что бы я ни говорил, они продолжали думать о Боге как о ком-то внешнем, кто жаждет прижать к груди каждого полоумного идиота и обеспечить ему безбедное существование. Точку зрения, что они сами должны заботиться о себе… что беды, которые они терпят, это результат их собственных поступков… они не могут или не желают принимать. […] Это не вера. Это просто метод действовать в любых обстоятельствах наилучшим образом».